Дмитрий и Ярослав Лужецкие: "Новороссии быть. Но на Украине необходимо полностью искоренить бандеровскую заразу"

Братья Лужецкие обрели долгожданную свободу после 3 лет и 5 месяцев украинского плена, Это произошло 27 декабря прошлого года во время обмена военнопленными, который Украина столько раз откладывала, и который все же наконец состоялся. С тех пор братья дали много интервью. Побывали они и в редакции международного информационного агентства Новороссия Тудей. Чтобы не повторять то, что уже было неоднократно рассказано, мы решили построить беседу немного иначе. В ней мы постарались выявить подоплеку того, что произошло не только с Дмитрием и Ярославом, но и с той страной, которая еще недавно была «единой Украиной», хоть и собранной искусственно, подобно лоскутному одеялу, из различных и не вполне совместимых территорий во времена Российской Империи, а так же в различные периоды существования Советского государства.

В этом отношении судьба братьев Лужецких - очень яркий и показательный пример. Дмитрий и Ярослав родились в середине 80-х годов прошлого столетия в городе Кировограде в центральной части Украины. Их мать — русская, а бабушка по материнской линии — сибирячка. Когда мальчикам было 8 лет, отец — уроженец западной Украины — увез их в Тернополь, один из самых крупных городов Галиции, где они и жили с тех пор. С этого момента их жизнь коренным образом изменилась.

Попав на Западную Украину, возможно вы ощутили то, что было своего рода предвестниками того, что произошло с вами самими и со страной сейчас...

Дмитрий : Наверное, это сопоставимо с тем, как если бы мы, будучи христианами, попали к мусульманам.

Ярослав: Понимаете, мы родились можно сказать в русской семье, наша бабушка - из Тюмени, 50-х годах она переехала на Украину. Нашим родным языком был русский. И даже все наше сознание было русским: до 8 лет бабушка прививала нам русскую культуру. А отец - из Тернополя, и не просто из Тернополя, вся его семья — это коренные бандеровцы. Когда отец увез нас туда жить, потому что в 90е годы, после развала СССР, жизнь стала тяжелой с материальной точки зрения, мы пережили настоящую психологическую травму. Нас заставили перейти на чужой для нас язык, и начали травить за то, что мы были не такие, как все.

Дмитрий: Отношение к нам было предвзятое, потому, что на Западной Украине вообще не любят русских. Если на Западной Украине подойти, к примеру к таксисту, и по-русски спросить, как добраться в то или иное место, тебе ответят, но так, чтобы отправить в абсолютно другой конец города.

Ярослав: Я дополню. Наша мама, как мы говорили, была из семьи русских переселенцев. И когда она встретила отца, его родственники и друзья были категорически против их брака. Только потому что она — русская. И в конце концов, это привело к тому, что их семья распалась. Когда мы переехали жить к отцу в Тернополь, отношение его родственников к нам было соответствующим: из-за языка, из-за всего. Все то же самое, но уже в масштабах страны началось 18 лет спустя: стали ущемлять русское население, в частности народа Донбасса, и началось это тоже с языка. Пережив подобное еще в детстве, мы не могли этого допустить.

Чуть раньше, вы сказали, что семья отца это были «настоящие бандеровцы». Что вы вкладываете в это определение?

Ярослав: Если взять пример семьи отца... Если люди любят друг друга, ну какая разница, молдаванка она, полячка? А для них — это были люди какого-то совсем другого сорта.

Дмитрий: Во-первых, они и сами себя называют «бандеровцы». Во-вторых, они испытывают ненависть: ненависть к русским, ненависть к евреям... Ко всем окружающим. Это — такой бандеровский нацизм.

Ярослав: В свое время немцы считали арийскую нацию высшей нацией. И те, кто во время Великой Отечественной войны были их прислужниками, взяли на вооружение их идеологию и стали претворять ее в жизнь.

Скажите, когда вы переехали туда жить, это было накануне распада Советского Союза, были ли у них какие-то планы?

Дмитрий: Я не знаю. Но исходя из истории и всего происходящего, мы попали в окружение потомков тех немецких прихвостней, которые во время войны были полицаями, а после победы СССР во Второй Мировой войне спрятали свою форму, документы и стали «чистенькими». Им удалось затаиться. Но они продолжали развивать свою идею из поколения в поколение, передавая своим потомкам свою историю. Все это потому, что после войны различные группировки и формирования УПА не были полностью зачищены.

Ярослав: Если даже смотреть по нашему дедушке, который был человеком образованным, в нем постоянно чувствовалась эта идея. Он как будто все время чего-то ждал. И когда на Украине произошел переворот, его первыми словами было: «Свершилось». Так что, вполне возможно, они к чему-то готовились.

Раньше мы не особенно этим интересовались, но знаем, что на Западной Украине были, например, детские лагеря (они называли себя «пластуны»), где они тренировались. В интернете можно найти их видео ролики. Теперь эти дети выросли и сейчас они в «Правом секторе» (запрещенная в России организация), в националистических батальонах «Азов», «Айдар»...

Дмитрий: Если вернуться немного назад, в 2004 год, когда, как мы все помним, на Украине произошла так называемая «Оранжевая революция», можно сказать, что это была подготовка, тренировка... Это был переворот сознания людей, когда при помощи технологии «окна Овертона» начали формировать сознание людей в определенном направлении.

И все же, когда в ноябре 2013 года начались события на Майдане, каким вам виделось будущее Украины? Как единого государства?

Ярослав: Мы считали, что Украина должна была стать федеративным государством. Зачем какому-то региону навязывать свою культуру, историю, язык?

Дмитрий: У каждого региона свой диалект, своя культура и история... Чтобы максимально исключить точки конфликта между ними, единственный выход — это федерализация страны. К сожалению, этого хотят не все.

Когда начался Майдан, где вы были?

Ярослав: Мы были в Киеве, открывали свой офис.

Дмитрий: Мы тогда занимались бизнесом. Когда находишься в Киеве и видишь весь этот беспредел... А мы увидели его еще во Львове, где была зарегистрирована наша строительная фирма. У нас начались проблемы с нашими партнерами еще в октябре 2013 г., когда еще только начался собираться Евромайдан. Когда на него стали выходить студенты, у нас возник определенный конфликт с партнерами, так как у нас был разный взгляд на происходящее : мы не поддерживали евроинтеграцию. Я не видел в этом перспектив для развития. Кроме того мы видели, каким образом все это происходит.

Что вы имеете в виду?

Дмитрий: Это все оплачивалось из кармана бизнесменов: они платили деньги активистам, организовывали и оплачивали им транспорт в Киев. Сами они называют Майдан добровольным, но в реальности все было проплачено. Все финансировалось бизнесменами и олигархами, лояльными к Западу и заинтересованными в том, чтобы ситуация развивалась в определенном направлении.

Позже, когда мы находились уже в заключении и нас перевели в общие камеры, со мной сидел человек из подразделения «Викинг», которое входит в состав, не помню точно, «Азова» или «Айдара». Мы разговорились и он рассказал мне, что они делали в Киеве, зачем они туда пришли, и зачем они позже поехали воевать на Донбасс. Их целью было самое обыкновенное мародерство. Все эти добробаты ехали исключительно, чтобы мародерствовать.

Точно так же они собирались под прикрытием Майлана и мародерствовали, грабили офисы. Даже те из них, кто сидит сейчас в тюрьмах, они эти истории рассказывают и гордятся этим.

В первую очередь грабили офисы Партии регионов, строительных фирм, где можно было технику украсть... Любым образом, все, что можно было украсть под прикрытием Майдана, они воровали. Захватывали квартиры, дома, выселяли людей... Они и сейчас это делают. И не стесняются этого.

Когда вы это наблюдали, у вас были мысли, что можно этому противопоставить?

Ярослав: Я вам так скажу. Начнем с того, что мы тогда не предполагали, что их шабаш так закончится. Что наш «великий» президент Янукович возьмет свои чемоданы и уедет. И до этого момента мы верили, что все это разгонят, будет наведен порядок. Мы находились во Львове, когда узнали,что уже все.

Дмитрий: Мы с самого начала выступили в поддержку Антимайдана. Поскольку единственным выходом для сохранения какого-то порядка в стране, сохранения мира, было сохранение легитимной власти, которой являлась Партия регионов при президентстве Виктора Януковича. Но события обернулись так, что Виктор Янукович оставил страну, и за счет этого люди, которые подняли Майдан, захватили власть незаконным путем. Хотя в Украине в уголовном Кодексе есть статья 109 «насильственное свержение конституционного строя». Это одна из статей, которую теперь применяют к таким ребятам как мы. Кроме того, они вменяют нам и террористические статьи.

Ярослав: Хотя сами ее и нарушили.

Дмитрий: Да, хотя сами же должны сидеть по 109й. Есть видео, где они на Майдане стояли с оружием. Они это называют конституционным мирным переворотом. В то время как мы видели необходимость именно в поддержке конституционной власти.

Что произошло после бегства Януковича? Вы уехали в Россию?

Дмитрий: Мы не сразу уехали в Россию. Поскольку наделись, что наше присутствие на Украине даст результаты. Мы уже в то время призывали людей одуматься. И на нас начались атаки. Вначале у нас сгорел офис.

Ярослав: Ну офис горел, еще когда шел Майдан. Это был конец января.

Дмитрий: Его забросали коктейлями Молотова, так как мы отказались финансировать Майдан. Тогда была тенденция, чтобы все частные предприятия, которые находились на территории Украины, выделяли для него средства. К нам подходили такие же ребята, как мы, и говорили: « Майдан нуждается в вашей поддержке. Нужны деньги». Грубо говоря, это был рэкет. Вы либо платите, либо увидите, что будет дальше. Мы отказались и за это поплатились тем, что у нас сгорел офис. Позже, примерно в апреле, у нас сожгли машину. После этого мы собрались, сели на самолет и улетели.

Ярослав: Я эту историю немного дополню. Дмитрий Янович очень сжато рассказывает.

Дмитрий: Да, нам пока еще сложно адаптироваться, ведь в заключении нам приходилось строго следить за тем что и как мы рассказываем. Особенно, когда после 2,5 лет одиночной камеры, к нам стали подсаживать других людей. Не редко, это делалось с целью выведать у нас информацию, которую потом можно было использовать против нас в суде.

Ярослав: Так вот, если не ошибаюсь, примерно 21 апреля 2014 года мы были в гостинице во Львове. Мы не могли после переворота просто так все бросить и уехать: у нас были семьи, дети.

Дмитрий: И кроме этого мы пытались бороться.

Ярослав: Мы вели подпольную работу. А в тот день нам позвонил охранник и сообщил, что вооруженные люди в масках пришли захватывать офис. Позже выяснилось, что у нашей соучредительницы отец — судья во Львове, и за наши убеждения у нас решили забрать бизнес. На самом деле они привыкли с каждой сменой власти, если можно так сказать, «шапки менять». Позднее нам позвонил наш знакомый депутат и сказал: « Я уже в Москве. Если хотите, присоединяйтесь, потому что за вами уже идет охота». Мы собрались в тот же день. Когда уходили, наша машина уже горела.

Дмитрий: Нам позвонили с ресепшена и сказали: «Там горит «Ауди», на вашу похожа». Я выглянул с балкона: действительно горела наша машина. Нам к черному ходу вызвали такси и мы уехали прямо на ж/д вокзал, взяли первые билеты, какие были: на Россию билетов не было, а в Киев были только места для инвалидов, и нам пришлось упрашивать, платить сверху.

Из Киева Дмитрий и Ярослав сразу же поехали в Москву, где пришлось начинать жизнь буквально с нуля. Вместе с другими политимигрантами они создали инициативную группу для сбора гуманитарной помощи для Донбасса, где началась война. Помогали ополчению, помогали беженцам с Донбасса обустроиться в России: найти жилье, работу. Но на Западной Украине у братьев оставались семьи, сразу забрать которые не было возможности: жена Ярослава ждала второго ребенка. Поэтому, вскоре после его рождения они поехали за своими близкими. Кроме того, они планировали провести митинги а поддержку Донбасса и лично встретиться с людьми, которые были не согласны с государственным переворотом и хотели пойти в ополчение. Тогда их и схватило СБУ: произошло неслыханное - Дмитрия и Ярослава выдал их собственный отец. О том, как это было, они рассказали в своем эксклюзивном интервью на Новороссии ТВ:

За 3,5 года, проведенных в застенках СБУ Дмитрию и Ярославу пришлось пройти через очень многое: пытки, избиения... Так как они наотрез отказывались подписывать признание своей вины, был даже инсценирован их расстрел: их вывезли в карьер и направили им в спины автоматы...

 О чем думаешь в такие минуты?

Ярослав : У нас с братом всегда была договоренность, что если с одним из нас что-то случится, то второй берет на себе заботы о его жене и детях. А тут понимаешь, что ситуация безвыходная. Я не думал ни о чем таком. Не было такого, чтобы, как рассказывают «перед глазами пронеслась вся жизнь». Мы посмотрели с братом друг на друга, сказали: «Прости-прощай». Я понимал, что дети маленькие остались, жена с грудным только родившимся ребенком. Это, наверное смешно сейчас звучит, но в голове засела одна мыль: «Кто же теперь жене памперсы купит?»

К счастью, это была всего лишь имитация.

Ярослав : Когда мы это осознали, было чувство полного опустошения, как будто ты уже умер. Но они сами подтолкнули нас к тому, что как они ни старались, не смогли выбить из нас признания. Мы им так ничего не подписали. Они даже думали, что мы прошли какую-то специальную подготовку.

Но самое главное, несмотря ни на что, братья остались живы и вот, наконец, 27 декабря 2017 г. - долгожданный обмен и свобода.

Какие планы на будущее?

Ярослав : Сейчас возникла идея заниматься помощью политзаключенным, которые до сих пор остаются в застенках украинских тюрьм.

Дмитрий: Мы бы хотели выйти с предложением к властям Республики, к ее омбудсмену Дарье Морозовой, чтобы организовать регулярную отправку небольших посылок в места заключения. Для бюджета Республики это не будет очень затратно, а ребята будут чувствовать поддержку и знать, что они не одни, что о них помнят и Республике они нужны.

Так же очень важно освещать те бесчинства, которые происходят в украинских тюрьмах с политзаключенными в СМИ и при помощи интернет ресурсов, чтобы донести эту информацию до общественности всего мира.

Каким вы видите будущее Украины, Донбасса?

Дмитрий: Мы не пророки и политикой сейчас тоже не занимаемся. Наш первостепенный долг сейчас оказать посильную помощь тем ребятам, которые находятся в заключении по политическим мотивам на территории Украины: они пожертвовали своей свободой и, как мимнимум0 частью своей жизни ради успеха общего дела. Те, кто вышел на свободу, тоже нуждается в помощи, им нужна реабилитация, им необходимо помочь интегрироваться в общество, они сталкиваются с проблемами в оформлении документов, поиске работы, жилья... Это то, чем мы должны заниматься в первую очередь.

По поводу будущего, могу сказать только одно: Новороссии быть. Ради этого мы пережили весь ужас плена, и есть очень много людей, которые нас в этом поддерживают, самое главное сплотиться на пути к общей цели.

А что касается Галиции... В свое время не досмотрели, многие бандеровцы ушли от возмездия, и сейчас мы пожинаем плоды этого. Мы должны дойти до полной победы и очистить нашу землю от фашизма и нацизма. Если мы эту заразу не искореним, то все повторится снова.

Братья Лужецкие ,специально для Novorossia.su

 

Интервью провела Светлана Кисилева