Власть как социальное явление и институт

В призме зиновьевской интеллектологии власть смотрится следующим образом. Власть как социальное явление суть распоряжение волей и сознанием людей и их объединений. Иначе говоря, один социальный субъект имеет власть над другим, если, и только если, первый может в каких-то отношениях распоряжаться вторым по своей воле. Первый есть носитель власти (властитель), второй — объект власти (подвластный). Власть возникает там и тогда, где и когда возникает та или иная доминантность и неравенство социальных индивидов. Когда один (или некоторые) из них в силу тех или иных обстоятельств получает или завоёвывает право и возможность распоряжаться другим(и).

В силу своего универсального характера власть имеет присущие её природе измерения и толкования. Прежде всего, это структура власти. Она включает в себя: властителя (субъект), объект, ресурсы и механизм властвования. Субъект власти олицетворяет в себе и собой такие признаки: Осознание своего положения в отношении подвластных. Осознание того, что он может и хочет требовать от них. Способность сформулировать своё желание в знаках (в языке). Сообщение подвластным своей воли (приказание). Способность и средства принудить их к исполнению приказания. Контроль над исполнением приказания. И то, как власть ведёт себя, реализуя эти свойства в обществе, определяет типы власти, а именно: волюнтаристский и приспособленческий. Первый заключается том, что высшая власть стремится насильно заставить население жить и работать так, как хочется ей, власти. Второй отличается тем, что здесь сама высшая власть приспосабливается к объективно складывавшимся обстоятельствам жизни населения. При этом высшая власть разыгрывает спектакли волюнтаризма, а на самом деле плетётся в хвосте неподвластной ей эволюции социума. Иллюстрацией тому выступают: брежневизм, горбачевизм, ельцинизм и преходящий в своём исчезновении нынешний киевский режим.

В жизни власть утверждается в основном двум путями: за счёт деятельности по существу и за счёт её имитации. В первом варианте представителям власти нужно знать и понимать объективные законы развития общества. Во втором — не нужно. Первый относится к науке созидания, второй — к науке разрушения. Опыт и практика множества стран (в т. ч. и отечественный) служат суровым тому подтверждением и предостережением.

Универсальная фабула власти проявляется и в её возможностях, и свойствах быть какой угодно: частичной и кратковременной, многосторонней и постоянной, фактической и номинальной, государственной, деловой, партийной, пожизненной и любой другой. В этих и иных метаморфозах колеблется степень власти и подвластности. Предел же власти смыкается тогда, когда властитель распоряжается всеми важнейшими аспектами жизни подвластного субъекта, включая его биологическую жизнь.

В человейниках (предобщество — общество — сверхобщество) складываются сети и иерархия власти. Так что одни и те же люди оказываются в положении властителей по отношению к одним и в положении подвластных по отношению к другим людям. Особо выделим, что отношения власти и подвластности есть одни из самых фундаментальных социальных отношений. Они охватывают всех членов общества во всех измерениях их жизни и даже вне её. Без них, как ни крути, общество жить не может.

Всякие властители стремятся к максимуму над подвластными и к максимально возможному расширению множества подвластных. В этом смысле они не имеют никаких ограничений в самих себе. Властители имеют ограничения своим стремлениям лишь вовне. А именно — в других властителях и в подвластных. В сопротивлении последних амбициям властителей.

С разрастанием множества властителей в их среде происходят расколы. Образуются враждующие и конкурирующие группировки. И функцию упомянутого сопротивления присваивают себе представители множества властителей. Они вовлекают подвластных в сопротивление по мере надобности и возможности. Подвластные же стремятся к минимуму подвластности. Иногда они восстают и выходят из-под контроля властителей. Один из наглядных примеров тому — образование в украинских недрах ЛДНР. Добровольность подвластности имеет место лишь тогда, когда она в какой-то мере выгодна подвластным. Эти, и подобные им, процессы и эксцессы можно наблюдать, в частности, на всей территории бывшего Союза ССР.

Люди и целые народы различаются по степени властности (по способности властвовать над другими). Встречаются выдающиеся индивиды и народы с этой точки зрения, как и во всякой другой способности. Но для удовлетворения потребностей сообществ и человечества во властителях средних способностей властвовать более чем достаточно. Высокая степень властности повышает возможности её обладателей в борьбе за существование.

В силу закона экзистенциального эгоизма люди стремятся к власти, прежде всего для самих себя и во вторую очередь для подвластных. Дело обстоит не так, будто некие благородные, бескорыстные и самоотверженные личности жертвуют собою для блага подвластных. Множество нормально-средних властителей образуют люди, живущие за счёт функции власти. Они используют эту функцию в своих корыстных целях. Так что даже за низшие должности в системе власти идёт борьба, поскольку они означают повышение социальной позиции и дают сравнительно ощутимые привилегии.

Сфера власти общества. Отношения власти и подвластности, как уже отмечалось, охватывают всех членов общества во всех измерениях их жизни. Из этих отношений выделяется его особая макросфера: сфера власти общества. Она исполняет функцию власти в отношении общества как целого. С развитием человейника сфера власти разрастается и превращается в систему определённого типа. Этот тип зависит от многих факторов. В их числе — от размеров и степени сложности человейника. От характера человеческого материала, типа власти, размеров территории, климата, культуры, идеологии, способности народа к самоорганизации, от внешнего окружения.

Сфера власти в качестве управляющего органа общества включает в себя выработку приказания (решения) по содержанию и сам акт отдачи приказания. Выражение воли власти заметным для подвластных способом и принуждение подвластных к исполнению этой воли. Отдачу приказания и контроль над его исполнением. По мере усложнения человеческих объединений и самих органов власти происходит разделение функций власти во всех упомянутых измерениях. Приказание может быть таким, что для его исполнения требуется множество людей, множество действий, распределение обязанностей, порядок действий, качество исполнения. В качестве примера можно привести указы президентов тех или иных стран, а также их законодательства.

Упомянутые стороны власти не существуют изолированно друг от друга. И даже когда они разделяются и воплощаются в различных субъектах, они остаются сторонами (функциями, свойствами) целостного феномена власти. Поведение же людей во власти во многом, (если не во всём), определяется не зависящими от них факторами, а именно: социальной системой, характером человеческого материала. Наконец, общим состоянием страны и внешним её окружением.

Всё это вместе взятое становится функцией управления. Когда такое отношение между имеющими власть и подвластными становится регулярным, происходит разделение функции выработки и отдачи приказаний, с одной стороны, и функции управления процессами исполнения приказаний — с другой. Вторая обособляется в качестве особого компонента власти.

За приказывающей частью власти сохраняются какие-то функции управления — она управляет управляющей частью. Управляющая часть наделяется некоторыми функциями приказаний — она доводит приказания приказывающей части до исполнителей и вносит в них свою долю (детализация с учётом обстоятельств, свойств исполнителей и т. д.).

Это раздвоение власти, отмечает А. Зиновьев, — типичный пример диалектического раздвоения единого с сохранением его целостности. В реальности такое раздвоение происходит во многих измерениях и на разных уровнях. Складывается многомерная сеть и иерархия таких отношений. Лежащее в глубине процесса раздвоение скрывается, запутывается, измельчается. Одновременно происходит разделение функций власти и в других измерениях. Иллюстрацией тому может служить дифференциация различных функций единой власти (идейных, административных, представительных, управленческих, социальных) и воплощение их в различных организациях (превращённые формы самой власти). Они создаются, воплощают в себе и реализуют на деле социальные функции власти. Власти как таковой в её естестве и/или вне зависимости от сопровождающего её того или иного фона (бэкграунда). То есть социальная власть общества есть власть в собственном смысле слова. Воплощается она в определённой организации, принимает её форму и техническое исполнение. Конкретным примером, в частности, может служить технология осуществления специфической социальной власти — власти «мы» над «я». Особенно в клеточках первичных коллективов, где она выступает как подлинное самовластие.

Рельефно власть проявляется в таком явлении как руководство. Оно представляет собой позицию и деятельность по организации объекта как единого целого. Суть руководства состоит в том, чтобы передавать от начальника к подчинённому цели, формулируя их как задачи, и контролировать выполнение поставленных целей или задач. Зачастую руководство выступает в качестве стратегии развития и управления тем или иным объектом (объектами) и реализуется посредством определённой идеологии.

Власть, далее, есть определённый человеческий материал, исполняющий функции власти. Он отбирается и воспитывается по самым фундаментальным законам жизни общества: привлечение и отбор во власть людей извне; замена постаревших или по другим причинам негодных людей новыми. Скажем, имманентная смена мэров городов и губернаторов областей.

Распределение и перераспределение людей по ячейкам и ступеням власти образует систему воспроизводства власти. Здесь различают два способа и два аспекта:

1) отбор кандидатов и назначение на посты сверху;

2) выборы путём голосования из числа кандидатов, выдвигаемых снизу.

В любом случае отбор производится многими ответственными лицами и учреждениями и по многим параметрам. Отбираются люди, наиболее подходящие для отправления функций руководства. Как правило, это «средний» человеческий материал. Но именно такой человеческий материал является более адекватным системе власти, чем множество людей с выдающимся интеллектом и талантами. Интеллектуальный уровень системы не сводится к интеллекту её отдельных представителей. В системе закрепляется коллективный ум множества людей «среднего» уровня. Поясним зиновьевскую логику.

В силу законов коммунальности в обществе господствуют слабые, организованные в могучую силу. Именно такие люди отбираются в сферу государственности. Накапливаются и культивируются там. В сфере власти и управления природные способности, ум, талант и даже гений проявляются сначала чисто негативно. А именно — в полном, стопроцентном отсутствии способностей к деятельности любого иного рода. Именно бездарность есть талант и абсолютно необходимое условие успеха в этой самой высшей и важнейшей сфере человеческой деятельности: властной сфере.

Такова сама природа способности, необходимой для успешного функционирования в сфере власти и управления. Степень этой способности определяется не одной какой-то обычной человеческой способностью и даже не несколькими. А очень многими, несколькими десятками и даже сотнями. Тут требуется наличие способностей, противоположных признанным в качестве таковых. А именно: наличие особой способности — антиума, антиталанта.

Они-то и образуют субстанцию власти. Ею обладают далеко не все люди. А те, кто ею обладает, обладает в разных размерах и формах. Обладатели её сразу опознают друг друга, подобно тому, как опознают друг друга обладатели обычных способностей. Рыбак рыбака, как говорят, видит издалека. И человек, желающий сделать успешную карьеру, должен первым делом убедить тех, от кого зависит это, в своей полной бездарности. И в этом есть рациональный смысл. Вспомните красноречивый пример Молчалиных из грибоедовского «Горя от ума».

Дело в том, человек, обладающий природными талантами, уже одним этим возвышается над прочими бездарными коллегами в сфере власти, включая начальников. Он обладает потенциально (а то и актуально) более высокой степенью независимости от них. Что само по себе есть нарушение фундаментальных законов этой сферы.

Как следствие таких обстоятельств в обществе властвуют средне-нормальные люди. И то, что отбираются такие, — это целесообразно. Ведь работники системы власти и управления не воспитатели, а правители общества. Они вынуждены действовать в соответствии с объективными социальными законами. Если они не будут этого делать, общество просто распадётся и погибнет. Об этом и не только об этом свидетельствуют, например, нынешнее состояние и функционирование бывших республик Союза ССР и стран социалистического лагеря.

Далее. В сферу власти и управления отбираются не худшие представители рода человеческого, а, как уже было отмечено, наиболее подходящие. У них культивируются качества, необходимые для них в смысле функционирования в среде их жизнедеятельности. В смысле выполнения социальных функций системы в целом. Отбор в эту сферу умных и талантливых аналогичен результатам отбора безголосых в хор. Поэтому, на том, что делается во власти, лежит печать посредственности. А посредственность безлика. Ум и талант тут появляются лишь на миг. И только для того, чтобы расчистить дорогу очередной посредственности.

Тем не менее, как бы там ни было, для власти интеллект необходим. Он различен. Есть интеллект понимания и интеллект знания. Многие профессиональные работники власти информированы лучше, чем кто-либо. Но из них ни один не понимает толком то, что знает. Знания необходимы, чтобы быть винтиками механизма власти. Понимание же есть позиция стороннего наблюдателя. Сумма информации, необходимая для знания, не совпадает с суммой информации, необходимой для понимания. Кроме того, есть интеллект умения жить в среде и интеллект понимания этой среды.

В системе власти научаются жить в обществе. Но ценою потери способности его понимания. Для функционирования в системе власти главную роль играет способность ориентироваться в ней. Приспосабливаться к её условиям и правилам. Для этого не требуется ум понимания, ум исследователя. Для этого достаточна имитация ума.

Да и сама власть в целом и её аппарат — не исследовательский институт. В нём не делают научные открытия. В случае надобности его работники могут воспользоваться результатами учёных. Для этого существуют специалисты-посредники, помощники, советники. Но и они принадлежат к той же породе. Только чуть-чуть ближе к пониманию («умнее»). Они несколько повышают интеллектуальный уровень системы власти. Но не очень-то значительно. Но этого обычно бывает достаточно. С этим суждением, думается, может согласиться каждый, кто хоть раз сталкивался с начальствующими лицами. И тем более те, кто сталкивается с ними постоянно.

Ныне во взаимоотношениях власти и её интеллектуального потенциала можно наблюдать следующие тенденции:

1) Потенциал власти всё более приспосабливается к требованиям власти.

2) Степень же его участия в выработке решений власти относительно сокращается.

Об этом свидетельствуют последствия властных решений (практически на всех уровнях), ведущие к увяданию управляемые объекты. Причина лежит в отсутствии понимания социальных явлений, удовлетворяющего критериям научного подхода. Его нет. Да он и не предвидится, поскольку ни властители, ни их интеллектуальная обслуга не заинтересованы в повышении уровня понимания социальных явлений. А зачем? Можно и так, как устраивает нас…

Отношение уровня интеллектуального потенциала власти к её решениям, замечал А. А. Зиновьев, есть интеллектуальная эффективность власти. Для её измерения он советует измерять то, как и в какой мере потенции первого отражаются в действиях власти. Множественные и многообразные отношения и соотношения здесь весьма вариативны, и зависят они от понимания организующей и идеологической силы власти.

Сегодня, когда эволюционных процесс человечества стал проектируемым и управляемым, роль интеллектуального потенциала власти качественно повысилась. Приобретает всё большее значение в деятельности властей. Но уровень понимания ими происходящего относительно невысок. Он колеблется в пределах между 0<->1. Дело в том, что интеллект как механизм во власти и для власти, объясняет А. Зиновьев, опирается на определённые штампы. На ту ли иную мощь страны, а также на прогресс информационной технологии и сферы общества. Но они не дают и не могут дать властям должного понимания социальных явлений. То есть таким пониманием, благодаря которому можно принимать дальновидные решения. Предвидеть их последствия и предвидеть ход событий на обозримое будущее. Строить долговременные планы. Такое понимание необходимо как воздух для выработки концепции власти, её идеологии и стратегии. Оно, конечно, подразумевается, но далеко не всегда достигается и ещё реже становится достоянием власти. И не является абсолютным. Это одно измерение.

Другие измерения зашиты в различении научного понимания социальных явлений и управления ими. Первого, напомним, в нашем объекте реально не существует. Есть только его суррогат. Во втором же власти решают свою задачу управлять людьми. При этом властители используют науку только так, как это полезно и выгодно им.

Система власти современного большого общества есть совокупность огромного числа людей, учреждений, организаций. Она, если хотите, сама есть своего рода общество в обществе. В её жизнедеятельности А. Зиновьев рекомендует различать два аспекта — внутренний и внешний. Первый касается отношений людей и учреждений внутри системы как таковой. Второй — её взаимоотношений с подвластным обществом. Как в том, так и в другом есть свои законы и правила поведения. Причём, они различны и во многом не только несовместимы, но и враждебны. Урегулирование их есть сложный процесс, полный конфликтов, как и всякий сложный жизненный процесс. И вот почему.

Все люди в системе власти обязаны считаться с правилами поведения в первом (внутреннем) аспекте. Вместе с тем, система в целом и её представители обязаны считаться и с правилами действия во втором (внешнем) аспекте. Не все властные лица, конечно, а какая-то их часть. Система в целом — это тоже некоторая часть участников власти. Она представляет и олицетворяет её как целое (высшая власть на всех уровнях). Эти лица во втором аспекте должны знать подвластное общество. И действовать с учётом его свойств. Власть, конечно, может принимать на бумаге любые решения. Издавать любые законы. Но то, как эти решения и законы будут выполняться в реальности, зависит от характера исполняющего их подвластного общества.

На практике же все эти процессы зачастую принимают характер абсцессов из-за следующих обстоятельств:

1) Понимания (и/или) непонимания подвластного общества. Власть вообще может иметь неверное представление о нём и действовать, не считаясь с реальностью в силу неведения, плохой информированности и даже глупости.

2) Власть не может принимать решения с учётом свойств подвластного общества вследствие причин внутреннего (для неё) порядка. Например, вследствие внутренних надрывов, склок и дрязг. Так что зачастую нормой для людей, занятых в системе власти и вступающих в неё, главным становятся правила их поведения в самой этой системе как в особой среде, независимо от отношения её к подвластному обществу. Дело по управлению обществом становится лишь средством удовлетворения их личных и групповых интересов. Вступает в силу обоснованный А. Зиновьевым закон коммунальности: если работнику власти нужно выбирать одно из двух — интересы общества в ущерб себе или личные интересы в ущерб обществу, то он, как правило, выбирает второе. Исключения бывают редко, да и то в силу каких-то обстоятельств, а не в силу принципиальной установки. И всё бы ничего, если положение во власти и в стране стабильно и рутинно. В условиях же дестабилизации и кризиса состояние резко меняется на обратное в корне. Отсюда растут всевозможные «непонятки» и связанные с ними исторические и социальные спазмы. В частности, развал СССР, российские «лихие 90-е», их последствия, обвал украинского режима, спорадические коррупционные и иные скандалы во власти и с властью с лихвой подтверждают данные суждения. И не только. При желании каждый читатель может сам убедиться в этом, но уже на основе своих наблюдений и размышлений.

Ныне, как, впрочем, и всегда, сфера власти заполняется неадекватным ей человеческим материалом. Он не считается с самыми элементарными правилами власти и управления. Но постепенно этот материал замещается более адекватным требованиям этой сферы. И будет то, что было у нас и есть в прочих странах мира. Это — универсальный закон социального бытия социальной власти.

Он гласит, что главным для системы власти является то, как она организована. Кто и как отбирается в неё. Как распределены функции её частичек. Какие выработаны правила работы и как они соблюдаются, То есть механизм организации всей системы власти и управления. Центростремительной формой социальной власти выступает государство.

Его возникновение, становление и функционирование обусловлено множеством аспектов. Выделим из них три — интересы общества, обособление самой власти от общества и дифференциация внутри самой власти — и рассмотрим их по отдельности.

1) Общество складывается из каких-то групп людей — из частей. Последние имеют свои частные интересы. Эти интересы могут у каких-то частей совпадать. Могут различаться и даже быть противоположными. Но у них есть одно общее: они могут быть удовлетворены только в составе объединения этих частей в целое. Целое, таким образом, есть условие удовлетворения каких-то частных интересов. Причём не обязательно все части без исключения могут быть заинтересованы в целостности их объединения. Какие-то из них могут стремиться к дезинтеграции целого. Но в совокупности частей имеется достаточно большое число таких, которые стремятся к целостности и имеют силы противостоять дезинтеграционным стремлениям.

Далее, появляется какая-то группа людей, которая использует эту ситуацию в своих интересах. Она стремится поживиться за счёт потребности этого скопления людей в целостности и делает своим частным интересом удовлетворение этой потребности. Эта группа людей может появиться извне данного скопления, врасти в него и разрастись в нём. Она может выделиться из числа представителей этого скопления, обособиться в нечто автономное и опять-таки разрастись в нём. Она может сложиться как смешанный вариант.

Важно то, что она становится носителем интересов целого. Она заботится о себе. Но средством удовлетворения своей заботы волею судьбы избирает заботу о создании, сохранении и упрочении данного скопления людей как целостного объединения. Таким образом, интересы целого — вовсе не интересы всех частей целого, а лишь условие удовлетворения частных интересов и частный интерес особой части целого, которая и развивается в государство.

Государство есть эмпирически данное многомерное явление. Это вполне материальные элементы жизни общества. Органы власти всех уровней, начиная с высшей власти (парламент, конгресс, президент, министры и т. п.) и кончая самой низшей (локальные учреждения, полиция, суды, тюрьмы, армия). И функции этих органов общества общеизвестны. При рассмотрении государства различают, по крайней мере, такие аспекты: исторический и структурный. Государство для себя и для других. Внутренние явления государства и отношение его к окружению, государство и другие сферы и т. п. Причём эти аспекты берутся в их взаимодействии, переплетении и эволюции.

Исторически государственность возникает в различных человейниках и в их среде в сложных и разнообразных конкретных условиях. Она не сразу рождается в готовом виде и не остаётся неизменной. Одно дело — государственность в примитивном состоянии. И другое дело — развитая государственность с огромным числом занятых в ней людей. С разделением и обособлением функций и подразделений, обособившаяся от прочих сфер общества.

Государство возникает и существует и для самого себя, и для привилегированных классов, и для всего общества. Ошибочно раздувать какой-то один из этих аспектов в нечто абсолютное и всё объясняющее. Важно понять отношение их в комплексе свойств и функций государства. Возникновению государства в конкретных случаях может предшествовать расслоение человеческих объединений на классы. Государство может возникать одновременно с таким расслоением. Оно может испытывать влияние такого расслоения и само может влиять на последнее. Оно само служит одним из источников разделения людей на классы.

2) Другой аспект формирования государства возникает не просто как превращение догосударственной власти в государственную, а как образование нового структурного уровня власти. Он подчиняет себе все прочие явления власти и преобразует их применительно к своим интересам.

В основе своей власть человейника включала в себя власть как физическое принуждение людей к определённому поведению. Власть как обладание и распоряжение материальными ценностями. И власть как влияние на сознание подвластных. С увеличением и усложнением человейников происходит дифференциация этих аспектов власти. Происходит образование различных сфер. Их разрастание и структурирование, образование системы власти в сферах.

Одновременно, разъясняет А. Зиновьев, действует тенденция сохранения или восстановления единства власти. Она действует как борьба различных властей (военных, хозяйственных, церковных) за власть над всем человейником. За доминирование в системе власти. Имеет место и до сих пор видны варианты доминирования той или иной власти и их комбинации. Но при всех вариантах происходит сосредоточение всех средств власти в руках той её части, которая берёт верх. В конце концов, в человейниках происходит обособление особой сферы власти. Она отличная от прочих сфер и противостоит им в качестве органа управления человейником в целом. Можно сказать, что произошло (и происходит – Н. Б.) первое великое разделение властей. То есть выделение государственной власти от всех остальных.

Государственная власть есть узаконенное право на принуждение подвластных к определённому поведению и на средства осуществлять это право на деле, — полиция, армия, суды, тюрьмы. В паре «власть и управление» власть имеет приоритет. Она есть власть и над управлением, а не власть в силу управления. Управление есть реализация власти. А государственная власть есть, прежде всего, власть закона. И лишь постольку она есть власть людей, издающих и исполняющих законы и живущих за счёт этой функции.

3) Отметим ещё один аспект формирования государства. Всякая власть обладает функцией приказаний и функцией принуждения тех, к кому относятся приказания, к их исполнению. Обособление первой функции в качестве функции высшего уровня власти общества придаёт последней характер государственности.

Решающим тут является осознание обществом этих функций власти как функций власти высшей. В данном случае А. Зиновьев советует различать содержание и форму власти. Власть по содержанию может быть государственной, но рядиться в неадекватную ей форму военной, экономической или религиозной власти. Порою, эта форма утверждается прочно и надолго, делая государственность неполноценной или недоразвитой.

Адекватной содержанию государственности является форма профессиональной, т. е. чисто политической власти. Эта форма устанавливается, когда система власти разрастается до сравнительно больших размеров. А её функции усложняются настолько, что требуется профессионализм для их исполнения и требуются затраты усилий и времени, исключающие прочие занятия.

Результатом рассмотренного выше длительного и многостороннего процесса явилось возникновение в системе власти нового структурного уровня — уровня высшей власти, власти как таковой, власти политической. Функцией этого подразделения власти стала власть над всей совокупностью власти в обществе и через неё власть над обществом как целым. Именно этот уровень придаёт всей системе власти характер государственности в её самом развитом виде.

Итак, государство есть управляющий орган общества. Государство формируется как орган формирующегося общества, а общество формируется как человейник с таким управляющим органом, каким является государство. Это — единый процесс.

Функция государственности заключается в том, чтобы обеспечить жизнь и самосохранение общества как единого целого, управление им как целым. Специфическими средствами этого являются законодательство и принудительный аппарат исполнения законов.

Государство способно выполнять функцию целостности общества лишь при том условии, что оно, будучи «уполномочено» обществом на эту роль в историческом процессе своего формирования, становится самодовлеющим социальным феноменом, существующим для самого себя, а не для чего-то другого. Становится субъектом истории, использующим общество как сферу и орудие своего собственного бытия.

Функция государства как органа целостности общества детализируется и развивается в сложную систему функций: охрана целостности, установление и охрана правового порядка, защита общества от внешних угроз и т. д.

Среди этих задач государства оказывается также и забота о частных интересах каких-то определённых категорий, слоёв, классов и групп населения, а также примирение вражды между ними. Оно при этом зачастую пренебрегает своими обязанностями, что порождает социальные конфликты, восстания, перевороты и т. д.

Каждое государство имеет свою структуру — строение его основных линий.

Организационные:

1) Структурирование в зависимости от территориального деления страны. Складывается иерархическая структура, начиная от учреждений центральной власти и кончая учреждениями власти минимальных территориальных единиц. Между ними устанавливаются различные отношения, включая подчинение низших уровней высшим и распределение власти. То есть некоторую автономность низших уровней по отношению к высшим. Территориальные власти в той или иной мере копируют власть более высоких уровней (принцип стандартизации).

2) Структурирование государства на микроуровне. Для подавляющего большинства лиц, занятых в системе государства, их дело является работой, требующей профессиональной подготовки и навыков. Для них участие во власти есть рутинная работа в деловых клеточках. По этой линии структура государства разрастается в сеть и иерархию деловых учреждений (клеточек), связанных в целое отношениями субординации и координации. Это — бюрократически-административный аппарат.

3) Функциональная линия — дифференциация различных функций власти и обособление их в виде особых подразделений власти. В идеале тут имеет силу социальный закон соответствия: каждой функции соответствует какое-то множество частей государственной структуры и каждой части — функция. Самым крупным разделением властей по третьей линии является разделение на законодательную и исполнительную власти.

Иногда к этим подразделениям присоединяется отделение судебной власти (так в США). Классически отчётливую форму это разделение приобрело в государственности западного типа. Степень сложности государственной структуры зависит от степени сложности общества и отражает её. Тут имеет силу закон соответствия между частями общества и частями структуры государства.

В структуре современного государства выделяются такие элементы:

1) центральное правительство;

2) местные (территориальные) органы власти;

3) административно-бюрократический аппарат;

4) органы общественного порядка и защиты страны;

5) правящая элита;

6) политические партии и «околоправительственные» организации.

Между ними имеет место множество взаимоотношений, образующих многомерную сеть отношений. Они выполняют разнообразные функции и сплетаются в сложную систему. Плюс ко всему, все они и их функции погружены в сферу коммунальности, которая сама погружена в среду целого социального организма.

Функции, исполняемые государственностью, различаются по широте действия, по степени сложности, по степени важности, по тому, какие категории людей они затрагивают и какие материальные ресурсы приводят в действие, по затратам на их исполнение и другим признакам. Практически тут происходит своего рода суммирование, так что можно говорить о социальном статусе функций государства.

По социальному статусу различают уровни государственности: низший, средний и высший. К высшему уровню относятся функции, имеющие стратегическое значение для общества в целом и его положения в окружающем мире.

А. А. Зиновьев подчёркивает, что власть является государственной лишь при том условии, что она легитимная, т. е. признана обществом как законная. Власть может обладать силой заставить население признать её, покориться ей, примириться с ней. Но для государственности этого мало. Для неё требуется именно законность — как в её установлении, так и в воспроизводстве. Сама же легитимация власти представляет собой общественное признание конкретных личностей в качестве носителей власти.

Основной формой легитимации власти являются различные формы выборов её носителей. Они позволяют осуществлять сменяемость формально высшей власти, сохраняя при этом стабильность и преемственность системы государственности. Тем самым общество ограждается от излишних и опасных радикальных перемен.

В рамках зародившейся и до некоторой степени легитимной власти принимались и принимаются юридические законы, укрепляющие легитимность и делающие её преемственной (например, законы о престолонаследии, конституции). При любых переворотах те, кто захватывают власть, торопятся узаконить её. В наше время сразу сочиняют конституции, узаконивающие власть захватчиков.

Особо подчеркнём формальный характер легитимации власти в качестве государственной. Сущность легитимации состоит именно в её формальности. А задача этой формальности заключается в том, чтобы навязать людям сознание незыблемости власти и наказуемости за непослушание ей. Узаконивание власти есть способ осознания обществом её силы и права на насилие, признание фактора власти как стоящего над подвластным.

Почему власть должна быть узаконена? Потребность власти в узаконивании возникает не всегда, а лишь в определённых условиях. Именно тогда, когда общество разрастается. Усложняется и разбрасывается в пространстве настолько, что одними лишь средствами насилия удержать власть над ним и сохранить единство самой власти становится невозможным. Требуется изобрести и вбить в головы людей идею, будто власть исходит от неких сверхчеловеческих сил или, по крайней мере, от сил вне данного общества (бог, древние правители), а в случае выборной власти — исходит от некоего народа, будучи воплощением его свободной воли.

Этим силам отводили (и отводят) роль учредителей некоего закона. А в случае выборной власти изображают народ, стоящий над каждым человеком в отдельности как высшая сила, творцом такого закона. Благодаря этому изобретению невыполнение распоряжений власти и всякие покушения на неё стали рассматриваться (и рассматриваются) как выступления не против конкретных лиц во власти и конкретных проявлений власти, а против обезличенного и сверхчеловеческого закона. Замена идеи божественности власти на идею народа как на источник власти была лишь сменой формы легитимации власти. В конкретной истории это был длительный процесс борьбы и социального творчества людей.

Важнейшим признаком государства является его суверенность. Она означает, что государство законно (формально!) не признаёт в рамках своего подвластного общества никакой другой власти над собой и не делит власть ни с кем, кто (и что) находится вне государственности. В реальности этот закон постоянно нарушается. Борьба за власть, интриги, расколы, посторонние влияния, околоправительственные круги, лобби, коррупция, родственные связи и т. п. Всё это имеет место и процветает. Но это происходит в рамках одной государственности, около неё, с ней, за её счёт. И всё это не устраняет её формальный суверенитет. Тут есть свои пределы, выход за которые делает государственность не суверенной. И тогда она разрушается в этом качестве, остаётся государственностью лишь по внешней форме и по названию.

Из сказанного выше следует, что деятельность государства по управлению обществом является публичной. Но это абстрактный закон, который постоянно нарушается. Общеизвестно, каких масштабов достигает скрытая часть деятельности властей современных обществ. Причём степень скрытности очень высока, и имеет тенденцию к росту.

Типы государственности классифицируются по самым различным признакам: монархическая, республиканская, авторитарная, диктаторская, олигархическая, тираническая, демократическая и т. п. У них много как общего, так и специфического в организации и функционировании административно-бюрократического аппарата, армии, полиции, дипломатии, секретных служб и т. п., а также в социальных отношениях занятых в них людей.

При этом государственность в чистом виде не существует. Она не исчерпывает ситуации в обществе, в которых имеет место какая-то власть. Она смешана с явлением внегосударственной власти. Она вынуждена прибегать к негосударственным методам правления и вмешиваться в дела, выходящие за рамки её законных функций.

С другой стороны, в деятельность государства вмешиваются негосударственные явления. Государство не охватывает целый ряд проблем, которые оно, казалось бы, обязано решать. По мере развития общества, изменения условий управления и возникновения явлений, не предусмотренных в его стадии, когда складывалось государство, назревает несоответствие между государственностью и требованиями управления обществом.

Разрастание самой государственности ведёт к образованию явлений, выходящих за её рамки. Наблюдение политической жизни современных стран позволяет сделать вывод, что система государственности переживает непреходящее кризисное состояние и что огромную (а порою — решающую) роль в управлении обществом приобретают явления внегосударственные.

Подытожим. Власть как социальное явление и институт является и проявляется в её многомерных и универсальных формах и свойствах как позитивного, так и/или негативного плана. Реальная власть общества состоит в том, чтобы быть и отдавать приказы, — само её существование есть дело. При этом коммунальный расчёт образует основу и смысл поведения всех и вся, причастных к власти. Все прочие отношения людей производны от этой основы и подчиняются ей. Владение и распоряжение волей и сознанием людей выступает как суть власти. Власть над производимыми ценностями и над их распределением есть основа общественной жизни.

Отношение власти и подвластности есть одно из самых фундаментальных социальных отношений. Власть над распределением точек деятельности людей есть главное из её средств (есть и другие). Социальная власть общества есть власть в собственном смысле слова. С одной стороны, конкретно и технически она воплощается в определённой организации. С другой же стороны, это власть осуществляется как нечто аморфное и не локализуемое нигде во власти «мы» над «я».

Дифференциация и до известной степени обособление в виде особых функций различных подразделений единой власти есть разделение властей. Первым было разделение, в результате которого политическая (гражданская) власть отделилась в качестве государственной. Второе разделение — разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. Третьим является разделение на государство и сверхгосударство.

Сущность государства и его основная роль в обществе, напоминал А. А. Зиновьев, состоит в том, что государство есть основа, орган, условие, носитель целостности общества, орган самосохранения общества как особого целостного социального существа, орган, управляющий его поведением в таком качестве. Иначе говоря, его вдохновитель, производитель и скульптор. Благодаря этим факторам государство органически врастает в управляемое общество и вырастает из него. Зарождение и становление ДНР и ЛНР с полной очевидностью подтверждают эти выводы.

Литература

1.     Зиновьев А. А. Зияющие высоты. Книга 1. — М.: «ПИК» 1990.- 316 c.

2.    Зиновьев А. Русский эксперимент. — М.: Изд-во «L’Age d’Homme — Наш дом». — 1995.

3.     Зиновьев А. А. Запад. Феномен западнизма. — М.: Центрполиграф, 1995. — 461 с.

4.    Зиновьев А. А. Затея. — М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф. 2000. — 555 с.

5.     Зиновьев А. А. На пути к сверхобществу. — СПб.: Изд. дом «Нева» 2004. — 608 с.

6.    Зиновьев А. А. Распутье. М.: Элефант. — 2005. — 320 с.

7.     Зиновьев А. А. Русская трагедия. — М.: Алгоритм. — 2005. — 608 с.

8.    Зиновьев А. А. Фактор понимания. — М.: Алгоритм, 2006. — 528 с.

9.    Катышевцева Е. В. Проблема власти в социальной философии А. Зиновьева —http://www.ifp.uran.ru/files/publ/eshegodnik/2004/10.pdf.

10.  Катышевцева Е. В. Проблема государства в социальной философии А. Зиновьева — http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/24120/1/iurp-2005-34-06.pdf.

 

 

Николай Бухтеев