Заказ на власть развития

Вступление
После развала СССР многими представителями западной управленческой элиты предполагалось, что произойдёт переваривание и встраивание в зоны влияния других стран, целых пространственных кусков бывшего СССР. Произойдёт окончательный «разграб» богатств СССР, который Билл Клинтон предлагал связать с самоокупаемостью затрат на последние этапы идеологической холодной войны, нацеленной на подкуп управленческой элиты СССР. А после этого переваривания кусков бывших республик СССР, возможно, начнётся распад на подобные куски и самой России, по границам всасывающего её богатства лимитрофа, что, как известно, приветствовал заклятый «друг» России — Збигнев Бжезинский. Однако произошло другое: всплыли целые территории сопротивления — архипелаги, куски СССР, которые не удалось загнать в этно-националистические прозападные режимы. Эти всплывшие территории — не есть случайный феномен. Они обозначают собой развилку для сегодняшней Российской власти, а также власти Евразийского союза. Эти ничейные сопротивляющиеся этноциду территории (псевдомолдавско-румынскому — Приднестровье, псевдогрузинскому — Абхазия и Южная Осетия, фашиствующей бандеровщине — ДНР и ЛНР) должны быть включены в новую Большую страну, которой ещё не было. Они должны стать территориями развития этой новой Большой страны. Но у существующих сегодняшних высоких чинов часто господствуют представления, что «эти территории — чемоданы без ручки. Да ещё и сверхзатратные чемоданы...». Поэтому возникает вопрос, что такое власть, которая может сформировать единое пространство развития с включением в него этих сверхважных и значимых территорий — зон будущего?

Власть как руководство

Власть и управления всегда расходятся. Управление — это функциональная деятельность функционирования по прототипу, правилу, трафарету, исходя из определённых целей, планов действия, проектов, расчётов финансовой эффективности. Управление — это всегда управление процессами. Власть же обладает функциями сакрального авторитета, определённым символическим капиталом и ритуалами, освящающими необходимость принуждения и насилия. Власть опирается на принципы неусомневаемого морального авторитета, не вызывающего пререканий, и она по своей функции обеспечивает руководство людьми, воздействуя на их сознание, самосознание, ценности и принципы самоорганизации. В этом смысле власть обращена не к безличным процессам, но к людям. Именно люди, а не биороботы цифровой экономики отвечают на действие безусловного морального авторитета. В этом состоит антропология власти.  
Западные системы менеджмента с точки зрения переноса и трансляции их методов и подходов в другие страны заинтересованы в полном отделении управления от руководства. Руководство скрывается и прячется, как принадлежность к определённому страту и слою. А управление процессами, наоборот, выставляется на полное обозрение. Но управление без власти, без руководства людьми невозможно. Видимо, этим определяется неприменимость методов западного управления в России. Элемент западной власти и руководство на основе определённой системы ценностей скрыто под методиками западных систем управления. 

Власть как проектирование будущего

Власть должна знать что-то такое, что не знает и не может знать простой смертный — только тогда она власть. Например, она может знать будущее, реализуя через свой авторитет профэтическо-пророческую функцию. Власть может в своём особом знании апеллировать к безличным Big Data, утверждая возможность на основе вычислительной мощности сосчитать всё, что угодно. В отдельных случаях это невероятно важно — расчёт ресурсов на миллионный город. В других случаях — способность подсчитать количество песчинок в Сахаре (см. книгу-утопию Дэйва Эггерса «Сфера») является просто демонстрируемой расчётной мощностью власти.

Сегодня скорость расчётов здесь и теперь в ситуации начинает сталкиваться со способностью проектировать и формировать будущее. Власть — это способность не прогнозировать, но создавать будущее. А профэтическо-пророческий элемент является вторичным от этого действия по проектированию и программированию будущего в виде движения от противного. Если не прорываться в такое-то определённое и помысленное будущее и его не проектировать, то отрицательные результаты будут такими-то и такими-то. Какое будущее страны помыслишь, в такой стране жить и будешь. России сегодня нужна власть, ответственно проектирующая будущее.

Власть как ответственность и способность идти до конца

Но бывают случаи, когда намечаемое управленческое действие вдруг мягко проламывает некое неопределённое ничейное пространство и попадает в сферу, которая принадлежит исключительно власти. В этих случаях надо мобилизовать усилия сотен тысяч или даже миллионов и идти до конца. И власть и не власть в этом случае различаются только по этой готовности идти до конца. Подтверждаемый авторитет власти в этом случае определяется возможностью выдержать напряжение и суметь продвинуться, приписывая победу всему чему угодно — способности выдержать, способности сломить сопротивление, способности продвинуться по ничейной территории, способности получить результат, который невозможно придумать. Именно в этой зоне невозможности сделать хоть что-нибудь и начинается реальная власть как ответственность за предложенный проект. Власть как насилие допускается со стороны того, кто осуществляет сверхнасилие по отношению к себе в интересах многих.

Власть сегодня это формирующийся новый социальный порядок продвижения там, где двинуться вообще невозможно. Неважно, на чей счёт списывается эта невозможность — на тотальную коррупцию чиновничьего аппарата, отсутствие управленческой мысли, растраченные ресурсы или всхлипы, связанные с опусканием рук. Обличение бед и паралича управляемости не является властью, какие бы «тёмные истины» не вскрывались за этими разоблачениями. Но именно в этой зоне развёртывания в условиях сопротивления всего и вся мобилизующего принуждающего действия очень жёстко противостоят друг другу власть и самозванство. 
Власть в сегодняшней ситуации предполагает масштабное действие и возможность идти до конца. С этой точки зрения у власти оказывается вполне определённый предмет действия. И этот предмет действия может быть удержан только властью. Этот предмет действия связан с формированием суверенной российской мирохозяйственной системы в соответствии с принципами политического суверенитета и субъектной самостоятельности, которую отстоял В. В. Путин. 

Заказ на власть в России — создание суверенной мирохозяйственной системы

Суверенная мирохозяйственная система может состояться только в новой системе координат — в новой системе общественных связей, которые ещё необходимо актуализировать. Эта суверенная российская мирохозяйственная система предполагает воспроизводство Российской цивилизации и российских традиций в современных условиях. Это воспроизводство не может быть простым воспроизведением и повторением того, что уже было. Это воспроизводство потребует развития принципов власти, которые могут мобилизовать на спонтанное действие сотни тысяч и миллионы человек. 

Осуществить воспроизводство суверенной мирохозяйственной системы, формирующейся на территории России и Евразийского пространства, без возвращения к советскому проекту невозможно. Российская цивилизация на сегодня — это и есть советский проект, представленный как мировой. Вместе с тем, воспроизведённый советский проект в своих важнейших элементах в новых условиях не имеет никакого отношения к восстановлению политической машины СССР.

Творческому рывку в развитии страны мешает быстро закостеневшая, потерявшая гибкость функционирующая система управления, заполненная очень молодыми мальчиками и девочками, реализующими западные подходы к управлению. Именно эта система хочет воспроизводить саму себя в том числе и на основе родственных связей, осуществляя передачу функций власти и влияния. Поэтому первыми актами присоединения Крыма к Российской Федерации происходит вмонтирование территории с потенциально новыми возможностями в уничтожающую потенциал развития сложившуюся систему управления. В качестве первой задачи ставится не необходимость мобилизации и рывка, а подъём уровня жизни населения до среднероссийских показателей. Население территории, доказавшее своё геройство в акте цивилизационного выбора и присоединения к Российской Федерации, следующими своими действиями отказывается от рывка в будущее. 

Понятно, что это та ловушка, которую организует российское чиновничество. «Разве вы не хотите создать единое законодательное пространство с Россией, которое обеспечивает получение всех социальных благ?». И конечно, территория не может жить по законам анархии, она должна включиться в единое конституционное поле. Хотя это включение требует анализа, а всё ли в этом поле хорошо и не требует ли это конституционное поле существенных изменений для создания новой Большой страны, которой ещё не было. Но главное, что «встраиватели» в общее конституционное поле России имеют корыстный интерес от этого встраивания. Они не мобилизуют население реализовать новый план созидания, а берут на себя роль толмачей и коммуникаторов с центром по определению условий встраивания в Российское пространство. Они договариваются с центром. 

Альтернатива же состоит в следующем: чтобы создать на территории РФ или территорий с неопределённым статусом — ДНР, ЛНР, Абхазии, Южной Осетии плацдарм для построения элемента мирохозяйственной системы будущего, спроектировать эту систему будущего и реализовать. Иногда кажется, что это проще сделать на территориях с неопределённых статусов, предлагая кооперацию вокруг прорывного проекта и другим государствам — например, ЕС. Требуется не организовать ускорение социально-экономических процессов по сравнению со среднероссийскими — тот путь, по которому пошли организаторы ТОРов, но создать опорную точку, живой образец системы будущего. Эта система затем может переноситься на другие территории либо расширяться до масштабов всей страны. Власть как руководство людьми стоит перед необходимостью создать элемент принципиально новой суверенной мирохозяйственной системы, которая и будет представлять плацдарм развития. Создание принципиальной целостной единицы мирохозяйственной системы будущего может осуществляться и не по территориальному принципу, но по функционально-отраслевому — в виде интегративной инфраструктуры нового поколения, в виде новых индустрий, создающих глобальные цепочки добавленной стоимости, в виде нового института проектного и метапредметного образования, в виде эпистемических технологий управления решениями глобальных проблем. 

Такой системой развития может стать, например, Большой Донбасс, включающий помимо самого Донбасса территорию Ростовской области с её ресурсами углей и необходимостью форсированного развития технологий углехимии (Ю. В. Крупнов), и фрагмент восстановления экономики Сирии вокруг Дамаска и Алеппо. Такой системой развития может стать транспортно-энергетико-телекоммуникационное кольцо вокруг Японского моря, объединяющее единой транспортно-энергетико-телекоммуникационной инфраструктурой Россию, Китай, обе Кореи, Японию.
Создание Евразийского союза на основе планетарного проекта

Следует отметить, что разрушенный Советский Союз за счёт предательства партийной советской элиты, на что не раз указывал А. А. Зиновьев (в своей книге «Горбачевизм», например) не исчез и не растворился полностью. Советский проект как возможность научно-социального, социально-технологического и социально-гуманитарного развития продолжал сопротивляться финансовой глобализации. И «всплывающие» незаконные территории в надвинувшемся потопе глобализации — недогосударства — Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия, ДНР, ЛНР — это сопротивляющиеся носители советского проекта, не желающие принять античеловеческий новый глобальный порядок. Требование к механизму власти состоит в том, чтобы проект новой Большой страны, которой не было, собрал все эти территории в единое целое. 

Иногда задача власти состоит в том, чтобы отмежеваться от чужих проектов и предложить инициативы, которые бы мобилизовали на перспективный подвижнический труд население своей страны. Так для российской стратегии развития абсолютно чужд китайский проект «Один пояс — один путь», которые подчинён задачам быстрой транспортной доставки китайских товаров на европейские рынки, а реализуется как вынос отработанных западных технологий и китайских инвестиций на новые территории. Проект «Один пояс — один путь» подчинён логике как бы ликвидировать, свести к минимуму пространство между Китаем и Европой. Россия заинтересована в прямо противоположном: в обустройстве своего огромного пространства. Это обустройство возможно за счёт создания интегративных транспортно-энергетико-телекоммуникационных инфраструктур, обеспечивающих формирование платформы для размещения новых индустрий и поселений. 

Данная логика развития последовательно представлена в проекте «Трансъевразийский пояс Razvitie». ТЕПР — это программа создания интегративных инфраструктур следующего поколения в определённой трансграничной поясной зоне, образующей системно связанные территории, где осуществляется согласованное формирование инфраструктур соподчинённых функционально мультимодальному развитию транспорта, энергетики, телекоммуникации, транспортировки углеводородов и результатов их переработки. 

В рамках программы ТЕПР речь идёт о создании трансграничных инфраструктурных коридоров и поясов нового поколения, которые существенно дополняют Китайскую программу «Один пояс — один путь» (ОПОП), сохраняя её главное достоинство — многообразие транспортно-торговых схем и отношений. Это не означает, что после того как развёрнут альтернативный китайскому российский проект, нет возможности договариваться с китайской стороной. Нет, такая возможность есть всегда, но первоначально должна быть выявлена и представлена логика действия с позиций собственной страны. Только при наличии своего собственного проекта, чётко представленной логики развития собственной страны можно осуществлять сопряжение разных проектов. 

Военно-техническая составляющая проектов ТЕПР предполагает формирование оборонно-пространственной инфраструктуры с учётом блоковой принадлежности её участников и вполне определённого размещения производительных сил, задаваемого инфраструктурами ТЕПР. Этого достаточно для оценки характеристик территориальной оборонной инфраструктуры — инженерной подготовки потенциального театра военных действий с учётом фактора киберпространства и военных доктрин стран-участников. При этом знаниевое пространство должно обеспечивать и поддерживать индикаторы опережающего включения оборонных регистров в систему территориальных интегративных инфраструктур.
Финансово-экономическая составляющая проектов ТЕПР предполагает создание институциональной инфраструктуры инвестиционного капитала, позволяющее обезопасить риски вложений в его материально-энергетическую и информационную инфраструктуру. Важнейшим условием финансирования данной программы является создание инструментов долгосрочных партнёрских инвестиций.
Власть развития и руководство развитием

В сегодняшнем мире быстрых и резких перемен, изменения потенциала государств, исчезновения одних источников богатства и появления других центральную проблему представляет именно власть развития — то есть своеобразное принуждение к развитию и руководство процессами развития. Власть развития отличается от власти сохранения и удержания достигнутого. 
Как ни парадоксально, но проблема власти развития состоит в том, чтобы «выломаться» из системы сложившихся за последние 25 лет российских хозяйственно-экономических связей и создать очаг формирования нового. Этот очаг, локализованный на конкретной территории, должен быть встроен в глобальные цепочки добавленной стоимости, рассредоточенные по всему миру. Поэтому неизбежный итог конституирования власти развития состоит в необходимости выдвижения глобального планетарного видения с позиций ограниченной и локальной страны, в данном случае — России. С этой точки зрения, Россия не может не существовать как сверхдержава и российская власть — это по определению власть сверхдержавы. К этому подталкивают и огромные пространственные размеры территории нашей страны, и прошлая история.

Власть развития на основе образа будущего

Но сегодня «сверхдержавность России — это необходимость предложить с позиций экономики, формирования социальной системы планетарное видение. Удерживать надо не страну, не Россию, а одновременно и весь мир. В этом, на наш взгляд, заключалось гениальное открытие А. А. Зиновьевым представление о человейнике — глобальном человечестве, которое влияет на сознание групп и сообществ любой страны через освещение событий, происходящих в любой точке земного шара. Именно человейник, охваченный и пронизанный средствами массовой информации, рекламой, действиями политтехнологов, но также и частных разведагентств типа «Викилик», а не Гегелевский абсолютный дух, определяет формы организации общественного сознания. 

В настоящий момент нарастания хаоса и слома существующего миропорядка возникает задача организовать за 20-30 лет мир по-русски (в отличие от Русского мира) как условие не просто выживания, а полноценной достойной жизни и развития. Необходимо избежать войны и не стать объектом глобальной эксплуатации со стороны старых и новых лидеров. 
Важнейшим моментом актуализации «власти развития» является предъявление образа будущего мира с позиций России. Власть как руководство должна предъявить и реализовать целевой образ планетарного будущего, который исходит не из сложившихся рынков, а из того, что нам надо в мире достичь, из необходимого потребного будущего. Это совершенно новая задача по отношению к планетарному целому, которую до этого российская власть не только не решала, но даже и не ставила. 

Радикальное изменение образа будущего состоит сегодня в том, что Россия опирается на свой образ глобального планетарного будущего, справедливого будущего для всех народов планеты. Это будущее осуществляется в виде проектов, формируемых и реализуемых в России, а затем и масштабируемых в любой точке земного шара. Этот образ будущего раскрывает внутреннюю суть русского планетарного сознания, который является неотъемлемой частью «власти развития». 

До недавнего времени наши «образы будущего» строились на встраивании России в мировой рынок и в Запад, в долларовую систему США, в сложившееся разделение труда. После санкций, подписанных президентом США в августе 2017 года это встраивание становится невозможным. Нам надо помыслить не «встраиваемую», но мирохозяйственно суверенную Россию.
Запад начинает новую рыночную гонку в борьбе за ресурсы — природные, энергетические, финансовые, технологические, знаниевые, людские. В ходе этой усиливающейся борьбы выделяется зона благоденствующего человечества, вход на которую простым смертным резко ограничен. Всё остальное пространство планеты будет превращено в гетто нищеты и бедствий. Зоной неблагополучия становятся территории Европейского союза. США хотя затворится у себя на континенте и стать своеобразным изолированным островом.

Доступ к ресурсам — особенно знаниевым и технологическим, конвертируемым во все другие ресурсы, будет резко ограничен. Но, чтобы мир не свалился в бойню мировой войны для очередного передела, именно Россия может обеспечить справедливый доступ к ресурсам — прежде всего технологическим, знаниевым, образовательным, создавая для этого специальные институты.

Власть развития и социальный проект: выход за рамки сословного общества

Власть развития предполагает осуществление процессов воспроизводства. Именно воспроизводство условий жизни на огромных территориях России является условием восстановления разумности действий с позиций власти. Смысл воспроизводства может и должен быть взят из советского проекта, поскольку именно советский проект предлагал последний вариант разумности освоения территорий нашей страны: создание городов и новых поселений, размещение новых производств, освоения природных ресурсов, создание различного типа инфраструктур, связывающих территорию страны в единое жизнеспособное осмысленное целое. 

Основная проблема власти развития по отношению к социальной системе в России состоит в том, чтобы создать условия для преобразования и слома быстро формирующегося в России и тут же окостеневающего сословного общества. Сословизация определяется стремлением передать по наследству все типы капитала: ресурсного, финансового, символического, закрепить по наследству принадлежность к господствующему классу. Первый класс российских олигархо-капиталистов подходит к своему возрастному рубежу и спешит закрепить наследственные права своих отпрысков. При этом основной тип капитала определяется получением доступа к лицам власти, принимающим решения. Как известно, Джереми Рифкин утверждал, что современный институт собственности на Западе также состоит в доступе. Но у Джереми Рифкина рассматривался доступ к сознанию потребителя и возможность использовать рекламную информацию для воздействия на сознание. Российский тип доступа сегодня как основа собственности — это близость к первому лицу, принимающему решения. 

С другой стороны, формирующийся новый тип господств в современном обществе связан с самоопределением человека, формирующимся типом идентичности — определённым отождествлением с принципами действия, иерархией ценностей, с уровнем понимания и рефлексии. Данный тип господств стоило бы назвать консциентальным, связанным с воздействием на форму организации сознания. Этот тип господств формируется за счёт прохождения через определённые образовательно-воспитательные институты, которые позволяют рефлектировать и выявлять способ воздействия на человека средств массовой информации. Поскольку этот тип господств связан с определённой внутренней работой, его не так-то просто передать по наследству. 

Мирный разлом и переорганизация потерявших функциональную гибкость и окостеневших групп сословного общества, удерживающих контроль над разными типами ресурсов, возможен только через прорывную объединяющую общество задачу. Именно при решении подобной задачи возникает даже не состязательность, а возможность реально оценивать вклад и заслуги того или иного лица, той или иной группы перед всеми народами нашей страны. 

Заключение

Подведём некоторый итог и попробуем дать формулу власти. Требующаяся сегодня в России власть — это власть развития, руководство развитием. Власть развития предполагает выдвижение масштабных проектов, обеспечивающих формирование на территории Евразийского союза, суверенной мирохозяйственной системы и готовность идти до конца в реализации этих проектов. Важнейшим моментом ориентации населения на развитие является планетарный образ будущего с позиции России. Этот образ будущего должен быть материализован и конкретизирован в виде континентального проекта развития. Таким континентальным проектом развития для нас является программа ТЕПР — программа создания Трансъевразийского пояса развития. Именно эта программа может стать основой формирования полноценного нового государства — Евразийского союза. Данная программа может реализовываться в виде отдельных проектов создания инфраструктуры следующего поколения, новых индустрий, новых поселений на разных территориях. Выдвижение масштабной программы потребует выхода за рамки сословного общества, складывающегося в России.

Именно руководство развитием и направление на развитие противостоит идее государственной власти как Левиафана. Она противоположна образу допотопного библейского чудовища, введённого Гоббсом. За образом Левиафана стоит стремление использовать карающую мощь государства, спасающего всякого его подданного от насильственной смерти. Допотопное чудовище выползает из первобытного хаоса и обращается к мотивации страха. Именно страх у индивида его насильственной смерти, причинённой другим индивидом, способствует добровольному согласию со стороны каждого и всех жителей государства на силовое принуждение к соблюдению норм общественного порядка. 
Руководство развития опирается на другие мотивации: на поддержку шага в неизведанное, на поддержание условий для создания нового, на рост интеллектуальных способностей и возможностей человека. В основе процессов развития содержится не мотивация страха насильственной смерти от рук другого человека, но стремление созидать. Хорошо понятно, что Левиафан Гоббса выползает на берег, когда свои действия осуществляет другое допотопное чудовище — Бегемот революции. Именно в этот период осуществляется регрессия и снижение уровня сознания человека до переживания животного страха. Но Бегемот революции не выползает на берег, где отсутствует мерзость запустения. 

После объявления американским истеблишментом в актах о санкциях своим противником России (наряду с КНДР и Ираном) и заявления Дональда Трампа о начале в США инфраструктурной революции у России нет другого шанса, кроме запуска проектов инфраструктурного развития. Сопротивляться этому будет всё: отраслевые корпорации, отсутствие систем планирования, отсутствие методов долгосрочного инвестирования в инфраструктуру, пакет отработанных инфраструктурных проектов. Но это придётся делать. И это должна простимулировать власть.

Юрий Громыко
 

Темы: