В капкане реформ, или Дума об украинизации

Скандальная реформа образования на Украине, проводимая при циничном попрании прав не только национальных меньшинств, но и миллионов русских и русскоговорящих, вызвала возмущение в ряде стран – Венгрии, Румынии, Греции, Польше и, разумеется, в России. Однако марионеточный режим Киева, выполняя план заокеанских заказчиков и превращая Украину в антирусский плацдарм, готов вместе с реформой образования  начать кампанию по тотальной украинизации. Из ленты новостей.

–  Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает «кит». Спрашиваю: «А как кит?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется.

М.А.Булгаков, «Белая гвардия».

1.

Пасмурный день.

Жёлто-синий закат.

Киев туманом

Реформы объят.

В каждом углу

Может встретиться враг.

Враг говорящий,

Живущий не так.

– Ну-ка, не прятаться

Просим, панове!

Будет проверка

Державности мовы!

– Кумэ, ударь-ка

Прикладом в ту дверь!

Нет ли там русскоязычных,

Проверь!

2.

Вдоль по Крещатику

Ходит патруль.

Те, кто в учёбе

Когда-то был нуль.

Кто отовсюду был изгнан

Со свистом,

Сделался «мовным» теперь

Активистом.

– Стой, пан прохожий

С москальскою рожей!

Что? Захотел

Мимо нас прошмыгнуть?

Думал по-русски?!

– Да что вы! Отнюдь!

Это «отнюдь»

Стало сущим хоррором:

– Хлопцы, давайте

Его к прокурору!

Хлопнули дверцы  

Машины в тумане –

Город в реформе,

Как-будто в капкане.

3.

– А цэ, хто такий?!

(Круглый хвост как вопрос)

– Того москалюги,

Наверное, пёс!

– Слухай, собачка,

Кажи без обману,

Як тебе звать?

По-москальски, Полканом?

Или ты правильный

Пёсик Сирко?

Лает собака, и лай далеко

Ветер уносит.

«Гав-гав» да «гав-гав».

– Не нарушайте, гав-гав,

Моих прав!

– Лай себе, пёсик,

Не бойся кутузки!

Только не гавкай нам, с..ка,

По-русски!

4.

Вдруг из окошка

Послышались крики.

Тени мелькают

И блики, и лики.

– Друже, Мыкола,

А що цэ в нас тут?

– Памяти нации

Здесь институт.

Разом патруль

Прилепился к окну!

Глянули внутрь,

Ого-го! Ну и ну!

Это покруче любого

Зверинца!

Рядом на койках

Лежат украинцы.

Доктор Вятрович

Им вскрыл черепа.

Вставил программу,

А там про УПА

Голосом нудным

Читает Забужко.

В схроне оргазм

Воспевает старушка.

Рядом Шкиряк, Парубий

И Супрун.

С ними Билецкий –

Фашист и шалун.

С ними министр освиты

Гриневич.

Тень от маразма

Мелькает за нею,

Гимны реформе

Поют невпопад:

«Через четыре года

Здесь будет город-ад!»

5.

Снова идут патрулём.

Мимо школы

Трудно отряду

Пройти без прикола.

«Нації слава у нашій странє!»

Пишут какашкой

Они на стене.

Русскою школа была

До реформы.

Ныне, довольно упитан,

Раскормлен,

В бронзе у входа поставлен

«Пысьменник».

Тот, что Адольфу кричал

Откровенно:

«Славный наш фюрер,

Желаем побед!»

Главный редактор

Сортирных газет.

В Киеве «Слава!»

Кричал оккупации…

– Стойте же! Стойте!

Чего вам бояться!

Прапором машут

Большим жёлто-синим.

– Дайте ребёнка нам

Обукраинить!

Но мать, молдаванка,

И папа, мадьяр,

Бегут будто где-то

Случился пожар!

И прячут сыночка,

И прячут мальчишку,

И русские книжки,

Венгерские книжки

Суют на бегу

Пацанёнку в рюкзак.

– Нельзя с нами так!

Наш язык не пустяк!

Мы письма направим

Наверх, президенту!

– Кому? Президенту?!

Дурдома клиенты!

6.

А рядом тот самый

Гарант и отец.

Предчувствуя близкий

Режима конец,

Весь красный от слёз

И сердечной натуги.

Поведал он сон

Своей верной супруге:

– Как страшно!

Родная моя Украина

В порыве едином

Стремится к вершинам,

Мечтает стать моно,

Лишь моноэтничной,

И тут этот сон!

Да такой необычный!

Иду вдоль Кремля

Шагом крайне неровным

И песню пою: «Вечера…подмосковны!»

Повсюду берёзки,

Медведь с балалайкой,

И плачу я, плачу!

Слеза без утайки

Течёт и течёт мне на шарф,

На пальтишко.

И Путин навстречу:

«Вернулся, братишка?»

Супруга в испуге:

– Ты болен, Петруша!

Позволь мне такое

Не знать и не слушать.

Ты должен лечиться!

Я верю в судьбу.

Сейчас позвоню

Докторам в СБУ…

7.

А где-то, а где-то

Судили поэта.

За то, что лучом

Попытался быть света,

За то, что не принял он

Укрототальность,

Не веря в Забужкину

Сверхгениальность.

Доставил патруль его

Прямо на суд.

Но сделалось вдруг

Невозможное тут!

Упрямо поднявшись,

Сказал подсудимый:

– Я должен прочесть,

Это необходимо…

И строчки иного

Большого Поэта

Прочёл. Вы, конечно же,

Помните это:

«На холмах Грузии лежит ночная мгла.

Шумит Арагва предо мною.

Мне грустно и легко, печаль моя светла,

Печаль моя полна тобою…»

Поэт не закончил

Последнего слова,

А укродержавы

Тряхнуло основы!

Вокруг всё скукожилось,

Всё задрожало.

Как-будто змеи

Было вырвано жало,

Как-будто из куклы

Был выпущен воздух.

И Пушкина голос,

Весёлый и грозный,

Как птица взлетел

Над Украйной-страною:

– Здесь всё наше общее,

Наше родное!

И правда разрушила

Гнусный обман,

И мигом исчез

Жёлто-синий туман.

И рухнула гниль,

Что смотрела так гордо.

А с нею – безумные укрореформы…

Друзья! Я скажу

То, что, в общем, не ново:

– Врагу не убить

Наше русское слово!

 

Иван ПЕЧЕРНИКОВ

Темы: